Т-жель для зубов
Jan. 19th, 2011 10:33 pmУложенный на ночь ребенок проснулся с ревом через полчаса.
- Зубы! - решила я и вооружилась свежекупленным гелем для десен.
Выдавила капельку и намазала Милке десна на месте предполагаемой вылупки зубов. От неожиданности она не сопротивлялась.
А потом началось...
Я попыталась Милку уложить и по привычке выдала ей грудь. Офигевшая Милка вцепилась в нее замороженными зубами, как щука.
Я взвыла от острой боли и взвилась свечкой на кровати. Милка зарыдала.
Через пять минут, оклемавшись, я повторила попытку с тем же результатом. После этого непокусанных грудей у меня больше не осталось.
Милка рыдала. Она хотела спать, есть и сосать, но что-то сломалось, и привычный ритуал отхода ко сну нарушился. Ребенок возмущался и желал рутины. Я чувствовала себя бифштексом.
Я носила ее на руках, пела песенки, чесала за ушком, укачивала на груди, но ничего из папино-няниных приемов не срабатывало. Ребенок хотел от меня только одного. А я боялась ему это дать, чтобы не покусал.
Прошло примерно тысячу световых лет. Мы обе измучились.
Воспоминание об укусе немного поблекло, и я решилась снова накормить Милку. Заморозка к тому времени прошла, и обошлось без укусов. Милка приложилась, вздохнула и вырубилась.
Больше никогда.
Пойду намажу этим гелем свою грудь.
- Зубы! - решила я и вооружилась свежекупленным гелем для десен.
Выдавила капельку и намазала Милке десна на месте предполагаемой вылупки зубов. От неожиданности она не сопротивлялась.
А потом началось...
Я попыталась Милку уложить и по привычке выдала ей грудь. Офигевшая Милка вцепилась в нее замороженными зубами, как щука.
Я взвыла от острой боли и взвилась свечкой на кровати. Милка зарыдала.
Через пять минут, оклемавшись, я повторила попытку с тем же результатом. После этого непокусанных грудей у меня больше не осталось.
Милка рыдала. Она хотела спать, есть и сосать, но что-то сломалось, и привычный ритуал отхода ко сну нарушился. Ребенок возмущался и желал рутины. Я чувствовала себя бифштексом.
Я носила ее на руках, пела песенки, чесала за ушком, укачивала на груди, но ничего из папино-няниных приемов не срабатывало. Ребенок хотел от меня только одного. А я боялась ему это дать, чтобы не покусал.
Прошло примерно тысячу световых лет. Мы обе измучились.
Воспоминание об укусе немного поблекло, и я решилась снова накормить Милку. Заморозка к тому времени прошла, и обошлось без укусов. Милка приложилась, вздохнула и вырубилась.
Больше никогда.
Пойду намажу этим гелем свою грудь.