Судный день

С каждым годом мой муж прогрессирует в своем йомкипурстве.
Я еще помню времена, когда этот день почти ничего для нас не значил. Просто в какой-нибудь обычный день бабушка вдруг переставала есть, просила меня зажечь плиту и целый день вздыхала и молилась у окна.
Сначала в Израиле почти ничего не изменилось, но все же с каждым проведенным тут годом в нашем сознании что-то неуловимо менялось. Я еще помню, как какой-то из первых постов мой муж провел без еды, но с баночкой пива. На следующий год исчезло пиво. Потом он перестал курить. Еще через год пить воду. Или наоборот, уже не помню.
В этом году он пешком отправился в Рош-а-Никра. Звал и меня, но я отказалась. У меня нет такой темной загорелой кожи и роскошных курчавых волос на голове и на всем теле, защищающих от палящего солнца, мне нужны тень, крем от загара и бутылка воды, а также желательно наготове машина, которая может приехать и меня спасти. "Ты начнешь хныкать на обратном пути," - сказал Вовка. Как он хорошо обо мне думает! Я бы начала это уже по дороге туда.
Дорога в пещеры заняла у Вовки два часа, он позвонил мне оттуда, счастливый и крылатый. Еще два часа он купался в море и бродил по берегу и два часа возвращался обратно, а потом долго отмокал в ванной, ощутимо нагрев ее горячим телом на десяток градусов. А я меркантильно раздумывала. В этом году он перестал ездить на лифте. Не то чтобы он ездил в предыдущие Судные дни, просто лифта, а, значит, и соблазна, у нас раньше не было. В следующем году, наверное, он перестанет говорить по телефону, в этом он мне все же позвонил, добравшись до пещер. Надо еще проверить, были ли его кроссовки кожаными. Когда-нибудь настанет время, когда он доберется до исполнения запрета на водные процедуры и перестанет мыться и чистить зубы. Честно говоря, я думаю об этом с ужасом...