Одни

Бабушкину комнату я закрыла на ключ, пока я не могу туда входить. Там все так и осталось - откинутое одеяло, рассыпанные таблетки на полу. Самым тяжелым был вечер после похорон, когда мы втроем сидели на диване в обнимку и смотрели мультики. Без бабушки в доме стало пустно и неуютно.
Хорошо, что она умерла дома. Врачу в министерстве здравоохранения показалось очень подозрительным, что она умерла меньше чем через 12 часов после того, как ее выписали. А я этому рада. В больнице ей было плохо, она была там как цветок, вырванный из земли. А когда она вернулась домой и присела на диван, мне стало спокойно, хоть я не могла не обратить внимание, как сильно она сдала и как страшно похудела. Муж считал, что зря мы ее забрали из больницы. Но ее же выписали! И ей там так было плохо, что язык не повернулся настаивать оставить ее там еще немного. Кому было бы лучше, что она умерла не дома? Я же знаю, что даже если бы возле нее кто-то был в момент смерти, ее не стали бы реанимировать, 90 лет все-таки. Только теперь я смотрю на это с другой стороны. Было очень тяжело, почти невозможно говорить Вовке - подумай, ты хотел бы сейчас видеть свою бабушку прикованной к аппарату искусственного дыхания, мучающуюся от болей, без сознания и без всякой надежды?
А еще я всегда боялась, что это случится, когда Руська и бабушка будут одни. А они часто оставались одни. Она умерла в пятницу, в выходной, когда мы дома, ребенок ничего не увидел. Минимум хлопот, мы не пропустили ни одного дня. В этом вся она, бабушка.
Муж спросил меня, почему я уверена, что бабушка умерла утром, а не ночью. Ночник возле кровати был выключен, значит, было уже светло. А я еще и засиделась допоздна, до двух ночи сначала у телевизора, потом в интернете. А когда пошла спать, то заглянула в комнату и послушала, как она дышит.
Бабушка мужа была последняя бабушка в моей жизни. Я даже не знала, что так сильно ее любила. Мы с ней прожили одной семьей восемь лет, сколько я замужем. Она до последнего дня была в строю, как солдатик. В день, когда ее забрали в больницу, на плите остался недоваренный суп. А в день смерти я засунула обратно в морозилку размороженное мясо. Она всегда помнила о таких вещах, не то что я. Когда я назавтра собралась приготовить обед, мне пришлось размораживать мясо в микроволновке.
В связи со всеми этими событиями я совсем не успела подготовиться к эндокринологии, которую мы сдавали в воскресенье. Я даже не успела прочитать половины лекций. Каюсь, я все списала, не было другого выхода. Виолка взяла меня на буксир. Я даже не прочитала экзамен, потому что все время следила за ней, и обводила те же ответы. Мое отменное зрение меня на этот раз выручило. 82 или 84, я точно не помню. Неважно.
Но я все равно пойду в терапию скандалить с врачами по поводу бабушки, по поводу ее выписки. Когда буду уверена, что не расплачусь.